Холера тебя побери : как крестьяне лечились стихами Бальмонта

news.mail.ru · Feb 21, 2026 · Collected from GDELT

Full Article

Холера тебя побери: как крестьяне лечились стихами БальмонтаМедицинская демонология в традиционной русской культуре.Источник: ИзвестияВ своей новой книге популяризатор науки Антон Нелихов привлекает изрядный массив публикаций в дореволюционной прессе для иллюстрации отношения к болезням и способам борьбы с ними в русской деревне. Использует исследователь и другие источники — неопубликованные материалы из архивов Этнографического бюро князя В. Н. Тенишева, которое изучало крестьянский быт на рубеже XIX и XX веков, а также научные публикации по фольклору и этнографии, в том числе современных исследователей. Критик Лидия Маслова представляет книгу недели специально для «Известий».Антон Нелихов’Народная демонология и знахарство на Руси. Сестры-лихорадки, матушка Оспа и жук в ботиночках".Москва: МИФ, 2026. — 224 с.Если сразу заглянуть в приведенную в примечаниях библиографию, можно заметить, какой популярностью в названиях публикаций о народных медицинских практиках, обычаях и суевериях пользуются слово «тьма» и его производные. Название страшной толстовской пьесы «Власть тьмы», погружающей в мрачные закоулки крестьянской души, журналисты использовали в заголовках аж два раза, хотя и с дистанцией почти в 20 лет: в «Самарской газете» 1891 года и в «Царицынском вестнике» 1909-го, а подписанная псевдонимом Феникс заметка в «Биржевых ведомостях» 1910 года лаконично называется «Во тьме». Она цитируется в шестой главе «Холера» и отражает народные представления о том, откуда и для чего берется будто бы беспричинно появляющаяся и так же внезапно исчезающая холера: «Землю, вишь, баре забрали, а нас травить велено: народу уж больно много развелось». Рядом приведены столь же пессимистичные высказывания из других газетных публикаций о сознательной стратегии по сокращению населения, в существовании которой крестьяне ничуть не сомневаются: «Жить тесно стало, потому и народ морят… Чтобы, значит, “слободнее” на земле стало».Фото: МИФОбложка книги «Народная демонология и знахарство на Руси. Сестры-лихорадки, матушка Оспа и жук в ботиночках».Газетные заголовки «Темный люд и холера» или «Народная темнота и холера» тоже говорят сами за себя: деревенский народ темен и дремуч, поэтому часто наивен и жесток в своей причудливой борьбе с духами, виноватыми в болезнях людей и домашней скотины. В книге Нелихова разверзается целая бездна суеверного абсурда — именно он удивительным образом часто служит главным ритуальным инструментом, который крестьянин, не доверяющий господской медицине, готов противопоставить смертельно опасным болезням. В качестве примера одного из самых абсурдных популярных ритуалов Нелихов приводит опахивание, когда крестьяне, впрягшись в плуг, пропахивали вокруг своей деревни магический круг, за который болезнь, по их понятиям, не имела права пробраться: «При опахивании выстраивали целую систему показательного абсурда: пахали на людях, сеяли песок. Этим же стремлением к “формулам невозможного” как действенному средству против нечисти можно объяснить преимущественное участие женщин в опахивании, которое было мужской работой».Нелихов отмечает, что «в русской культуре специальных духов болезней немного, примерно десяток», а наиболее четкие визуальные воплощения имеют холера, лихорадка, оспа и коровий мор. Оспе посвящена глава «Матушка Оспа» — название, которое отражает особо уважительное отношение к этой болезни в крестьянской среде. Рассматривая оспу как Божью кару (которая по определению не бывает незаслуженной), деревенские жители старались ей ни в коем случае не сопротивляться, а задобрить ее и умаслить, настойчиво угощая пирогами оспенных больных и тем самым способствуя скорейшему распространению заразы по всей деревне: «Если ребенок никак не мог заразиться, мать нервничала, пекла пироги и снова шла на поклон к оспенному больному в твердой уверенности, что если оспу уговорить прийти в гости, она явится дружелюбной, но если она придет сама без приглашения — будет злой и сердитой, погубит ребенка».Перед тем как перейти собственно к оспе, Нелихов обрисовывает специфику крестьянского менталитета с его склонностью во многих непривычных вещах усматривать происки антихриста (международное движение сатанизма признано экстремистским и запрещено на территории РФ). Так, в Вологодской губернии за антихриста приняли молодого офицера, катавшегося на велосипеде, — завидев его, крестьяне запирались в избах, а один мужик, столкнувшись с ним в лесу, упал в обморок. Появляется в этом контексте и А. С. Пушкин, в 1833 году опрашивавший казаков о Пугачевском бунте, а потом ставший героем донесения начальнику края: «…был у нас неизвестного звания человек, сотоварищи, середняго роста, лицом смугл, волосом черен и курчав, на пальцах за место ногтей когти, подбивал под Пугачевщину и дарил золотом: должен быть антихрист, потому вместо ногтей на пальцах когти».«Антихристомания» или, точнее было бы сказать, антихристофобия, пропитывающая русскую культуру, долгое время препятствовала вакцинации от оспы, потому что шрам от прививки воспринимался как печать антихриста: «По убеждению многих крестьян, человека с такой печатью антихриста не пустят в Царствие Небесное, и наоборот: рябые идут сразу в рай, где их кожа покрывается цветами, а в каждой оспинке-щербинке вырастает по красивому цветочку или блестящей жемчужине». Перед этим в удручающей главе «Духи детских болезней» (о том, как трудно было выжить младенцу в русской деревне и от неправильного питания и ухода, и от зверских методов лечения) Нелихов рассказывал о присущем крестьянам философском отношении к детским смертям, что, конечно, мало способствовало борьбе с оспой, воспринимавшейся как божественный инструмент естественного отбора: «Бог дал утеху родителям поласкать детей и потом посылает “госпочку” (оспу), спешит в назначенное время убрать лишних, чтоб не стало тесно остальным», — говорили в деревнях".В главе «Трясовицы», где речь идет о болезнях, объединенных общим названием «лихорадка», приводится не чуждый легкого абсурдизма случай, связанный с зубной болью. Одна сельская учительница после уроков осталась в школе, чтобы в одиночестве насладиться вслух чтением сборника Бальмонта «Зовы древности», и каково же было ее удивление, когда из соседней комнаты вдруг появилась маявшаяся зубами старуха-сторожиха, радостно объявившая учительнице, что от «Зовов древности» боль как рукой сняло. А на следующий день в школу пришли еще две старушки, предлагая и им тоже что-нибудь почитать от зубов и обещая отблагодарить «курочкой и яичками». Но вряд ли учительница решилась поставить свою случайную знахарскую удачу на поток, в отличие от многочисленных колдунов, без которых не обходилась ни одна порядочная деревня и среди которых было немало мошенников, талантливых актеров и манипуляторов, ради определенных социальных перспектив специально зарабатывавших себе колдовскую репутацию: «Ее создавали странными поступками, сердитым выражением лица и классической фразой: “Ну ты меня попомнишь!” или “Помни ты это да не забудь!” — которую говорили при всяком удобном случае».О разнообразных «колдовских хворях», окружавших крестьян повсюду, говорится в последней главе «Порча», где среди прочего анализируется душевный недуг, выразившийся в феномене кликушества, поражавшего преимущественно женщин (хотя, как шутили крестьяне Пензенской губернии, «у бабы что за душа; у нее балалайка вставлена, а не душа»). Главной причиной этой болезни Нелихов считает бесправное положение женщин, чья психика не выдерживала обыденного домашнего насилия. А главным положительным героем этой главы, да и, пожалуй, всей книги оказывается славянофил И. С. Аксаков, который в 1854 году, стоя в толпе в ожидании крестного хода в Курске, случайно исцелил нескольких кликуш буквально наложением рук, начав с 45-летней женщины, которую он взял за голову, стал гладить, «ласкать всякими словами, успокаивать и крестить».На этом гуманистическом эпизоде Нелихов и предлагает закончить книгу («мне бы хотелось, читатель, чтобы книга запомнилась именно этой историей: о доброте и сострадании»), однако в послесловии не удерживается и перекидывает иронический мостик в современность, где суеверия по-прежнему остаются крепко встроенными в человеческий мозг: «Наверняка и в каютах космических кораблей, которые полетят к другим звездам, найдутся люди, на ночь читающие заговоры от духов болезней, к тому времени уже наверняка лишенных всякого облика и ставших просто зловещими именами: матушка Лихорадка, матушка Оспа, матушка Корь, батюшка Коронавирус».