Последний киевский Дон Кихот . Соцсети прощаются с Семеном Глузманом

svoboda.org · Feb 20, 2026 · Collected from GDELT

Full Article

16 февраля в Киеве умер украинский психиатр, правозащитник и бывший диссидент Семён Глузман. Ему было 79 лет.Он был одним из первых, кто открыто бросил вызов системе советской карательной психиатрии.Николай Подосокорский:На 80-м году жизни умер Семён Фишелевич Глузман, советский украинский психиатр, бывший советский политзаключённый, диссидент, общественный деятель.Он был близко знаком с писателем Виктором Некрасовым и математиком Леонидом Плющом. В период своей работы в Житомирской психиатрической больнице Глузман написал заочную психиатрическую экспертизу генерала Петра Григоренко, использовав при этом медицинские документы, которые были втайне переданы ему адвокатом Григоренко Софьей Каллистратовой. В экспертизе, результаты которой были опубликованы в самиздате, Глузман показал неправомерность выставленного представителями официальной психиатрии диагноза "паранойяльное развитие личности".Материалы экспертизы получили широкий резонанс в СССР и за рубежом. Проведённая в 1978 году в США, когда Григоренко уже находился в эмиграции, экспертиза подтвердила правоту заключения Глузмана: комиссия с участием известных психиатров, невролога, нейропсихолога долго беседовала с П. Григоренко и не обнаружила у него никаких признаков психического расстройства ни на момент обследования, ни в прошлом. Посмертная экспертиза в 1991—1992 годах в Ленинграде (Санкт-Петербурге) тоже подтвердила бездоказательность советских экспертиз по делу Григоренко и безосновательность многолетнего "лечения" генерала в психбольницах.В мае 1972 года Глузман был арестован КГБ за "антисоветскую агитацию и пропаганду". Основной причиной ареста стала его экспертиза по делу генерала П. Григоренко. Приговорен к 7 годам колонии и 3 годам ссылки. Наказание отбывал на "политических" зонах ВС-389/35, ВС-389/36 и ВС-389/37 в Чусовском районе Пермской области.В лагере он участвовал в общей борьбе политзаключённых за их права и подвергался репрессивным мерам вследствие этого. Дважды объявлял голодовку, оба раза длившуюся 4 месяца (к нему применяли принудительное кормление через зонд). Дважды, в 1978 и в 1979 году, его помещали на несколько месяцев во внутрилагерную тюрьму, так называемое ПКТ (помещение камерного типа): сырые холодные помещения, со сниженными — даже по сравнению с лагерными — нормами питания.Во время пребывания в лагере Семён Глузман продолжал заниматься научной и публицистической деятельностью. В соавторстве с Владимиром Буковским написал статью "Пособие по психиатрии для инакомыслящих" (фактически Буковский — автор лишь предисловия, а основной текст статьи был написан Глузманом). Собирал и передавал на волю информацию о положении политзаключённых в лагерях, которая публиковалась и в западных изданиях, и в "самиздате"; составлял "Хронику зоны ВС 389/35".Заочно был избран членом международного ПЕН-клуба. Стихи и проза Глузмана издавались на русском, украинском, английском, французском языках.Также он — соавтор ряда научных статей, посвящённых последствиям аварии на Чернобыльской АЭС для здоровья населения. В 1989—1990 годах — член Экспертной группы при Комитете по вопросам охраны здоровья Верховного Совета СССР, эксперт по проблемам психиатрии и наркологии Комитета конституционного надзора СССР.Автор книги мемуаров "Рисунки по памяти, или воспоминания отсидента".Глузмана вспоминают общественные деятели, правозащитники, люди, причастные к советскому диссидентскому движению.Иван Ковалев:Советская демократия пахла отвратительно (нынешняя российская смердит еще гуще) - а все почему? А потому, что записки о том, как именно она воплощается в жизнь, по пути из политлагерей проходили, и не по одному разу, через человечеcкий желудочно-кишечный тракт. Я это знаю точно по собственному опыту, потому что некоторое время занимался редактированием раздела тюрем и лaгерей в Хронике Текущих Событий и, значит, был конечным адресатом. А автором Хроники 35-ой зоны, одного из лагерей того времени, и отправителем был Семен Глузман. Он был арестован в 1972 и отправлен на 7 лет в лагеря с последухщей ссылкой на 3 года. Причина - заочная психиатрическая экспертиза генерала П.Г.Григоренко, выводы которой, что генерал психически абсолютно здоров, были не раз подтверждены независимыми психиатрами. Глузман не собирался в лагерь и боялся его, но, оказавшись там, писал не только хронику, но и, совместно с Буковским, "Пособие по психиатрии для инакомыслящих". Нет ничего зазорного в страхе перед лагерем, а вот пересилить его, тем более сидеть как сидел Глузман - для этого требуется настоящее мужество.Сегодня Семен Глузман умер. Помните его.Марк Белорусец:Сегодня умер Семен Глузман. Слава. Так его называла мама и мы его так называли. Он оставался после лагеря чистым, непреклонным Все эпитеты бессмысленны. Слава был Человеком во всех значениях этого слова. Лагерь не сломил его. Он оставался после лагеря чистым, непреклонным. Не поддавался на соблазны диссидентской славы. Он писал стихи в лагере и немного после лагеря. Очень трудно писать в лагере, потому что ты не можешь и в стихах выйти за пределы Зоны. Я знаю двух поэтов, которые смогли взглянуть на своё заключение извне, находясь в лагере, находясь в тюрьме. Это - Васыль Стус и Семён Глузман.Аркадий Дубнов:Сегодня в Киеве простились с великим советским диссидентом, правозащитником, психиатром, украинским общественным деятелем, Семеном Глузманом. Он умер 16 февраля, но к великой своей горечи я узнал об этом только сегодня… За свою 79-летнюю жизнь, из которых 10 лет, с 1972 по 1982 годы он провел в советских лагерях и ссылках(Глузман получил этот срок по статье «Антисоветская пропаганда и агитация» за то, что сумел провести независимую психиатрическую экспертизу легендарного диссидента, генерала Петра Григоренко, признанного в СССР невменяемым за свои антисоветские взгляды, и доказал, что этот диагноз был «политическим»), Семен Фишелевич Глузман успел очень много. Ученый, публицист, писатель, автор известного «Пособия по психиатрии для инакомыслящих», член Международного ПЕН-клуба, человек ясного ума и высокого благородства, бывший нравственным камертоном украинской общественной жизни, активный деятель еврейского движения в Украине, жестких оценок которого побаивались едва ли не все президенты этой страны…Однажды, в марте 1993 года судьба свела меня с Семеном Глузманом при необычных обстоятельствах. Я был тогда некоторое время директором российского-американского Бюро по правам человека, преобразованного из американского Объединения советов в защиту советских евреев(UCSJ). Глузман возглавлял аналогичную структуру в Киеве.Мы оба были приглашены в Вашингтон на слушания по антисемитизму в странах бывшего СССР, проходившие в Комиссии по правам человека(Хельсинкской комиссии) Конгресса США.(фото) Помню, что тогда речь шла больше о защите других национальных меньшинств в постсоветских республиках, проблема борьбы с антисемитизмом отошла в сторону. Как выяснилось, ненадолго…Светлая память светлому человеку!В Украине говорят о бескомпромиссности Глузмана по отношению к любой власти.Вадим Горбов:Как каждый настоящий интеллигент он был бескомпромиссен, мудр и немного наивен. Его благородное донкихотство, эмоциональные тексты статей и постов с лагерными аллюзиями давно перестали вписываться в тренды циничных реалий нашей лицемерной эпохи. Он никогда не отвечал на комментарии под своими честными постами в Фейсбуке, считая это бесполезным и неблагодарным занятием. Он разрушил советскую систему карательной психиатрии, создав и возглавив Ассоциацию Психиатров, и к удивлению обнаружил, что на её обломках построена система здравоохранения ловких главврачей, гуттаперчевых чиновников от медицины, псевдоученых плагиаторов, ушлых профессоров, а также шустрых активистов-хунвейбинов.Он осознавал, что на месте срубленной им головы дракона вырастает ещё три, что он борется с ветряными мельницами, но иначе жить и бороться он не мог, да и не умел. Он писал, что очевидно есть в крови украинцев, как и евреев и грузинов с литовцами какой-то фермент свободы и пассионарности Его многолетняя борьба с министром здравоохранения Уляной Супрун и ее реформами оказалась трудом Сизифа. Против агента ЦРУ я бессилен, - часто сетовал он. Горестно вздыхал тот, кто победил всесильный советский КГБ. Как бессилен он был против новых понятий и правил в пришедшей КГБ на смену СБУ. И хотя он дружил со многими генералами госбезопасности и простил тем следователям, прокурорам и судьям кто совершал карьеру на его уголовном деле и других узников совести, диссидентов-шестидесятников и травле правозащитников и борцов с советским режимом, но руководителей наших спецслужб он критиковал и даже обвинял в предательстве. Десять лет жизни он провел в лагере для политических заключенных в Советском Союзе, Пермлаге. Вместе с легендарными Владимиром Буковским, Василием Стусом, Евгением Сверстюком, Левко Лукьяненко и ветеранами УПА. Своим наставником он считал правозащитника Ивана Светличного. Двадцатипятилетним молодым врачом-психиатром оказался за решеткой. За распространение запрещенной литературы, самиздата, дружбу с писателем Виктором Некрасовым и независимую психиатрическую экспертизу генерала-диссидента Григоренко. Которому советская карательная психиатрия поставила диагноз вялотекущая шизофрения, а он этот диагноз развенчал.В своих мемуарах "Записки отсидента" он писал, что очевидно есть в крови украинцев, как и евреев и грузинов с литовцами какой-то фермент свободы и пассионарности, их больше всего сидит в политических лагерях, а русских и белорусов там почти нет.Он вошел в наблюдательный совет фонда Джорджа Сороса в Украине и через несколько лет демонстративно вышел из него, разочаровавшись.Его звездный час пришелся на девяностые годы, его выступлениям аплодировали в европейских парламентах и в Конгрессе США.Наши политики и чиновники часто предлагали ему место в партийном списке в Верховную Раду и высокие посты в исполнительной власти - он всегда вежливо отказывался, сделав один раз исключение для нашей экологической партии, но мы в тот раз не прошли в парламент. Возможно, к лучше