ng.ru · Mar 2, 2026 · Collected from GDELT
Published: 20260302T174500Z
Высказывание российского вице-премьера о намерении восстановить Абхазскую железную дорогу вызвало в регионе резкую и разноречивую реакцию. Фото с сайта www.aihamya.com Высказывание вице-премьера РФ Алексея Оверчука от 12 февраля о планах по восстановлению Абхазской железной дороги по-разному было прочитано как по обе стороны Кавказского хребта, так и в разных республиках Закавказья. Эксперты из Абхазии, Грузии, Армении и России обсуждают, что абхазский железнодорожный вопрос значит для развития республики и для всего Закавказья. Предыстория вопроса Система железных дорог на Южном Кавказе в основном была сооружена в период Российской империи. Отдельные ветки, включая абхазскую, были достроены при советской власти (регулярное сообщение между Сухумом (тогда – Сухуми) и Тбилиси началось в 1938-м). Когда-то всю эту сеть называли «Транссибом Закавказья». «Парад суверенитетов» 1990-х годов привел в том числе к разделению единого некогда железнодорожного организма на национальные «квартиры». Во время грузино-абхазской войны Абхазская железная дорога оказалась в зоне боевых действий и сильно пострадала. Первые ремонтные работы были произведены в начале 2000-х при участии РФ. В 2004 году было возобновлено железнодорожное сообщение между Россией и Абхазией. В 2009 году Абхазская республика взяла у России кредит в 2 млрд руб. на ее ремонт (выплаты по кредиту должны быть закончены к 2030 году). Однако полного восстановления дороги так и не произошло, а из-за неразрешенного грузино-абхазского конфликта некогда транзитный участок так и остается тупиковым. О том, что необходимо восстановить транзит из России в Грузию через Абхазию, власти республик впервые заговорили в 2003 году, во время трехсторонней встречи президента РФ Владимира Путина, премьер-министра Абхазии Геннадия Гагулия и президента Грузии Эдуарда Шеварднадзе. С тех пор вопрос уже третье десятилетие регулярно всплывает в информационном поле каждой из стран, но не разрешается. Слова Оверчука (см. «НГ» от 15.02.26) с энтузиазмом воспринял Совет старейшин Самегрело. Последний тут же обратился к правительству Грузии с просьбой начать прямые переговоры с РФ по возобновлению сообщения с Абхазией, где у многих грузинских мегрелов живут родственники. Впрочем, энтузиазм мегрельской общины тут же осадили власти. У Тбилиси и Москвы «в этом плане нет никакой коммуникации», заявил спикер грузинского парламента Шалва Папуашвили. Также о необходимости восстановления железной дороги через Абхазию неожиданно высказался второй президент Армении Роберт Кочарян. По его словам, не заниматься восстановлением этой дороги на фоне экспансии США на Южный Кавказ «просто преступление». Взгляд из Сухума Несмотря на негативные исторические коннотации (как известно, именно под предлогом «охраны железной дороги» 14 августа 1992 года войска Госсовета Грузии вторглись в Абхазию), большая часть опрошенных мной абхазцев отреагировала на новость позитивно: в эпоху беспилотников едва ли можно считать железную дорогу военной угрозой, ее нужно реанимировать. По словам героя Отечественной войны народа Абхазии, экс-главы Таможенного комитета республики (1995–2002) Аслана Кобахия, позиция абхазского общества в отношении транзита сегодня – конструктивная и гибкая. Несмотря на то что формально Грузия до сих пор не признала независимости Абхазии и между государствами не подписан ни мирный договор, ни договор о границе, вопросы экономики и политики вполне возможно рассматривать по отдельности, считает он. Примером здесь может быть случай Тайваня: «Тайвань тоже до сих пор многие страны не признают дипломатически, но экономически с ним сотрудничает полмира». Грузии стоило бы перейти от конфронтации к сотрудничеству, полагает Аслан Кобахия: «Грузинской стороне давно пора понять, что с Абхазией нужно разговаривать, если они хотят развиваться. В таком случае они вполне смогут иметь с нами спокойные добрососедские отношения. Но пока они считают, что «Россия оккупировала Абхазию», а наше правительство для них – какой-то «абхазский оккупационный режим», никакая железная дорога здесь не заработает». Жизнь в серой зоне никогда не была добровольным выбором народа Абхазии, подчеркивает Аслан Алексеевич, а слова о возможных тайных финансовых выгодах для властей Абхазии от незаконного транзита по автодороге, о которых в материале «НГ» говорил Паата Закареишвили (см. «НГ» от 15.02.26), по его мнению, не соответствуют действительности: «Они же (власти Абхазии. – А.К.) не самоубийцы. Это просто невозможно. Включаться в какие-то закулисные игры за спиной у собственного народа, тем более с грузинским государством – это просто политическое самоубийство. Такому человеку потом просто не жить в Абхазии. Наша власть – это не мальчики, участвующие в блатной разборке на улице. Это люди, уполномоченные нашим народом, они должны будут перед народом отчитаться за все свои действия». Самое главное, настаивает Кобахия, это правовые основания для транзита, без которых невозможен запуск не только железной дороги, но и уже построенного в Гальском районе грузового терминала (см. «НГ» от 24.12.25): «Да, терминал они там построили, на будущее... Но работать он начнет только тогда, когда будет подписано межгосударственное соглашение. Иначе никакой товар через него не пойдет. Его никто в Абхазии не защитит». Темную страницу истории российско-абхазских отношений, связанную с железнодорожным кредитом, по его мнению, также стоит перелистнуть: «Когда этот кредит был получен, конечно, там были большие нарушения при его оформлении. Я, будучи тогда депутатом парламента, был в курсе этого дела. Все, кто со стороны Абхазии это подписывал, ссылались на волю президента Сергея Багапша. Но самого президента на тот момент уже не было в живых, так что спросить у него невозможно. Если быть до конца честным, то какие-то работы, конечно, были по этому кредиту произведены. Но экономических расчетов тогда сделано не было. Наверное, мы были еще очень молодым государством, много ошибок делали. Но теперь мы намерены серьезно подходить к вопросу». Член Общественной палаты республики, в прошлом – сотрудник абхазского Таможенного комитета Тенгиз Джопуа смотрит на перспективу восстановления дороги более скептически: «Эта дорога имела важное стратегическое значение во времена СССР, она была связующей артерией для Закавказья. Но сегодня эта дорога выгодна только России. Причем она экономически плохо окупаемая, и России ее пришлось бы строить целиком за свой счет. Она не выгодна ни Грузии, ни Армении, и, конечно, она категорически не выгодна Азербайджану и Турции. Все они не хотят усиления влияния России в регионе, а Грузия просто манипулирует этим коридором, так как инструментов давления на Москву у нее крайне мало. Дорога давала бы Грузии дополнительные возможности в плане развития транспортной инфраструктуры, но чем тогда давить на Москву в абхазском вопросе?» «Сейчас наша региональная экономика несколько подвинута в сторону геополитическими играми, – отмечает он. – К сожалению, Грузия сегодня отвергает любое постконфликтное взаимодействие с Абхазией. Варианты экономики без политики, как в Косово или на Кипре, ее не устраивают. Грузинские политики – сторонники полного блокирования Абхазии». В то же время абхазский политолог Астамур Тания, в прошлом – помощник первого президента республики Владислава Ардзинба, убежден, что потенциальное восстановление дороги может принести Абхазии прежде всего безопасность: «Пока трудно прогнозировать экономические выгоды от дороги для Абхазии, так как неизвестно, какой грузопоток пойдет через ее территорию и на каких условиях. Кроме того, потребуются масштабные инвестиции в инфраструктуру страны, и нужно рассчитывать срок их окупаемости. Что касается политических выгод, то первое преимущество, которое может получить Абхазия, – это безопасность, так как возобновление транзита потребует договоренностей между Россией, Грузией и Абхазией, обеспечивающих устойчивую региональную стабильность. Этот процесс пока даже не начинался, но в нем, как представляется, заинтересованы все стороны». «Прежде всего необходимо задуматься о воссоздании переговорного механизма, позволяющего достигать взаимоприемлемых решений. Такой механизм уже действовал с начала 1990-х по 2008 год, при международном посредничестве были подписаны десятки двусторонних документов, то есть успешный прецедент существует. Нам нужно вместе подумать о чем-то подобном, естественно, с учетом современных реалий, – полагает Тания. – К сожалению, этим вопросом мало занимаются как в Грузии, так и в Абхазии, хотя его решение может положительно повлиять на разрешение многих проблем, порожденных военным конфликтом». Через обсуждение железнодорожного вопроса в будущем вполне можно прийти к грузино-абхазской перезагрузке, считает политолог: «Мне кажется, малопродуктивно придерживаться устаревших подходов, сформировавшихся в совершенно иных реалиях. Это относится не только к Грузии, но и к Абхазии. Понятно, что базовые политические позиции сторон кардинально отличны, но их можно хотя бы на время оставить в стороне от процесса нормализации отношений и заняться решением экономических, гуманитарных и иных проблем, затрагивающих непосредственно интересы населения. Это позволит сформировать климат доверия, необходимый для укрепления мира и взаимопонимания не только между политическими кругами, но и между двумя обществами». По словам Астамура Тания, «маршрут Трампа», помимо прочего, запустил принципиально новые политические процессы на Южном Кавказе: «В случае реализации этого проекта он приведет к активизации транспортного сообщения в восточной части Закавказья. Это может ослабить логистическую и геополитическую роль Грузии, которую она играла ввиду азербайджано-армянского конфликта, ограничивавшего транспортные связи Армении и Азербайджана с окружающим миром. Тбилиси предстоит решить вопрос о том, как в нынешнем контексте не остаться на периферии коммуникационных и экономических процессов в Закавказье. И по всей видимости, он не может быть решен без договоренностей как с Москвой, так и с Вашингтоном».