Что делать , если мобилизовали - интервью с офицером о БОВП , войне дронов , пехоты

24tv.ua · Feb 23, 2026 · Collected from GDELT

Full Article

Второй батальон "Рыцари степи" 122 отдельной бригады территориальной обороны сформирован на юге Одесской области в январе 2022 года – за месяц до начала полномасштабной войны. Костяк подразделения – добровольцы из города Измаил и этого района. Они защищали Украину на границе с временно оккупированным Приднестровьем, на юге Николаевской области, на Покровском направлении и в Сумской области.В основе технологического развития стоит задача заменить человека машиной. На земле помогают НРК, часть из них выполняет логистические функции, другие – берут на себя функции стрелков, саперов и тому подобное. Отдельное внимание уделяется беспилотной составляющей в воздухе: разведка и поражение как наземных, так и воздушных целей врага.Боевой офицер "Рыцарей степи" Геннадий Олейник пришел в армию в начале полномасштабного вторжения. Как пехотинец и младший командир прошел бои в Бахмуте, в Серебрянском лесу, в Купянском районе. В интервью 24 Канала Геннадий Олейник рассказал, чем занимаются "Рыцари степи" на фронте и развеял мифы о службе в армии, которыми пугают гражданских.Обратите внимание Перелом на фронте: чего не ожидали россияне и где ВСУ увеличивают давлениеЧем занимается технологический батальон "Рыцари степи"?Второй батальон "Рыцарей степи" 122 бригады – это подразделение, создававшееся перед полномасштабным вторжением как стрелковый батальон теробороны. За четыре года подразделение преодолело большой путь и сегодня говорят, что это технологический батальон. Как вы для себя расшифровываете это понятие?Сами для себя мы расшифровываем это понятие тем, что нужно максимально заменить человека роботизированной техникой. Потому что нас меньше, чем нашего противника, и мы не можем тратить человеческие ресурсы так, как это делает он. Поэтому нам нужно идти на несколько шагов вперед, развивать роботизированную технику и максимально беречь жизнь наших военнослужащих. Именно для этого мы вводим наземные роботизированные комплексы, беспилотную составляющую. НРК и большое количество беспилотников приходятся на период 2024 – 2026 годов. В какой момент ваш батальон начал концентрироваться на активном внедрении современных технологий и что именно к этому побудило?Наш батальон начал на этом концентрироваться в начале 2025 года, а побудило то, что мы получили возможность брать на баланс роботизированные комплексы. До этого они так массово не производились, их получали специальные подразделения. Сейчас это масштабировалось, и роботов могут получать такие подразделения, как наши, которые считаются пехотными.Важно! Присоединиться ко Второму батальону 122 ОБр "Рыцари степи" можно через прямой рекрутинг: +38 097 275 9792.Однако сейчас все подразделения Вооруженных Сил Украины имеют возможность, если у них есть желание и цель это сделать, получить роботизированные комплексы и вводить их на линии соприкосновения.Война становится все более технологичной. Есть случаи, когда дроны брали в плен российских бойцов. Есть же другие случаи, когда беспилотные системы спасали жизни военных на поле боя, проводя что-то похожее на медицинскую эвакуацию. Насколько дроны и БПЛА могут заменить человека на фронте?К сожалению, на 100% дроны не могут заменить человека, поскольку эти дроны должен кто-то обслуживать, заряжать, управлять ими. Мы не можем стопроцентно полагаться на искусственный интеллект. Поэтому сейчас нам не хватает людей, которые умеют пользоваться джойстиком от приставки, понимаете? И мы сейчас ищем именно таких.Потому что пехота пехотой, она, конечно, тоже нужна, и мы также ее реструктурируем – делаем более роботизированной, устанавливая на позициях турели. Но все равно этими работами должен руководить военнослужащий. Очень не хватает личного состава, а именно в возрасте до 24 – 25 лет, которые выросли на этих гаджетах и пользуются ими от детсада, а не так, как мы. Их гораздо легче обучать.Полное интервью военного: смотрите видео Роботы очень спасают жизни, потому что потерять робота или потерять военнослужащего – это кардинально разные вещи. А так как мы фокусируемся на том, чтобы максимально сохранить жизнь наших защитников, то роботы – это маст-хэв.С распространением БПЛА на поле боя логистика, то есть поставки на передний край, стала гораздо более опасной задачей, чем была в первые месяцы и годы полномасштабной войны. Как логистика меняется с приходом роботов? У вас есть какие-то примеры, которыми вы можете поделиться?Конечно, логистика изменилась кардинально, потому что сейчас участок за 10 – 20 километров от линии соприкосновения – это "килл-зона". Да, протяжность зависит от направления, где-то больше или меньше, но в среднем это 10 километров. В эту зону заехать на машине можно только в очень плохую погоду. А робота можно использовать тогда, когда удобно.Он меньше греется, его хуже видно в тепловизионные прицелы, которые висят на беспилотных летательных аппаратах врага. Поэтому они тише, потому что большинство на электродвигателях. Мы используем только такие. Ими можно тихо подъехать к позиции, забрать нашего раненого или погибшего военнослужащего и вывезти на большую землю.Беспилотные летательные аппараты каждый день делают доставку нашим военнослужащим, потому что вы же видите, как сейчас работает враг – заходит маленькими группами в наш тыл, пытается найти какие-то щели в обороне и накапливаться. А противник в нашем тылу – это потенциальная опасность для логистики, потому что он может расстрелять наш пикап.Реально ли полностью заменить пехоту роботами?Хотя война становится все более технологичной, на самом деле главная нагрузка сейчас и дальше ложится на пехоту, которая сдерживает врага. Говоря о линии фронта, насколько роботу удается заменить пехотинца на переднем крае?Пехота – это определенный постулат. Если нет вашего пехотинца на этой земле – это не ваша земля, даже если там будут ваши роботы, туда должен зайти именно пехотинец. Полностью заменить пехоту пока нереально. Возможно, это удастся в будущем.Сейчас мы движемся к тому, чтобы пехота у нас использовалась как в фильмах о роботах, там, где два военнослужащих защищают инженера, который с рюкзачком идет к вышке, чтобы включить свет, чтобы эта турель убивала врага, который лезет с другой стороны.Но все равно люди нужны. Сейчас они уже более нужны не для того, чтобы просто сидеть в яме, хотя пока так происходит, а для того, чтобы обслуживать роботизированные комплексы, которые будут выполнять работу по уничтожению нашего врага.Вы частично говорили о том, что враг тоже развивается. А как у него сейчас с беспилотниками – насколько он успевает или нет в технологических гонках, которые ведутся?Он не успевает в технологической гонке, но когда получает определенные наши достижения, то может, учитывая свои способности, масштабировать их в промышленности. Россияне все делают массово. Мы так не можем. У нас другое государство, факторы, более диверсифицированное производство. Но мы всегда на шаг впереди.Вот, например, сейчас то, что я вижу по наземным роботизированным комплексам у россиян – они у них работают на оптоволокне или на радиосигнале. Радиосигнал – это определенный предел до 1 километра использования. Мы же своих роботов применяем на 10 – 15 километров от линии соприкосновения. Они начинают свое движение. Выходят, проходят 10 километров, отрабатывают, потом возвращаются. У нас есть и боевые работы, и логистические.У россиян пока такой возможности нет. Но они все же будут пытаться что-то у нас украсть, скопировать и сделать это массово. Поэтому мы должны, как украинская нация, быть более гибкими. Мы уже более умные, но нам нужно не терять этот импульс развития.Что самое сложное было в армии?Вы пришли в армию в 2022 году, когда такого количества дронов и роботов не было. Тогда Mavic от свадебных операторов был на вес золота и передавался сразу в войско. Сейчас мы видим совсем другие сборы, поддержку от государства. Вы начинали как пехотинец. Расскажите, как выглядел ваш военный путь, что в нем было самое сложное?Самое сложное – это была адаптация в армии. Потому что сейчас военнослужащие, которых призывают в Вооруженные Силы Украины, проходят БОВП более 50 дней. Затем приезжают в подразделение, здесь еще проходят адаптацию. Это занимает не менее 2 недель. Только потом их начинают привлекать на позиции, но уже с опытными бойцами.У нас было немножко иначе. Нам дали автоматы и сказали: "Там враг, убивай его". Большинство даже не знало, как тот автомат разбирается. Поэтому самой тяжелой была адаптация после сытой гражданской жизни: попасть в то место, где есть тушенка и мивина. Все остальное шло своим чередом, оно уже не было очень негативным и тяжелым.Мой боевой путь начался в Киеве. Я сам – киевлянин, пришел в армию 25 февраля 2022 года. Сначала были бои под Киевом, потом мы поехали на Бахмут. Там, кстати, я впервые увидел беспилотные системы врага. Вот такое у меня знакомство было с ними. В Бахмуте было, конечно, очень трудно, но это был уже боевой опыт, потому что под Киевом я еще почти ничего не понимал и не умел.После Бахмута у нас было Серебрянское лесничество, дальше – Купянское направление. И вот после Купянского отрезка мы сейчас переехали на Сумской. Все этапы были тяжелые по-своему, потому что развитие войны не останавливается. Всегда есть что-то новое. Надо быть в тренде этих изменений и пытаться вводить их, потому что если не будешь делать ничего, то никто ничего не будет делать.Каким был ваш гражданский опыт – что именно вы принесли с собой в армию? Потому что понимаем, что сейчас украинская армия – это люди, которые имеют огромное количество навыков, полученных в гражданской жизни, но вынуждены их немного переформатировать под нужды армии.Мой гражданский опыт заключается в том, что я работал в логистической сфере, закончил транспортный университет в Киеве и имел работу по специальности. Перед началом полномасштабной войны уже занимался реструктуризацией логистических подразделений. Менеджмент и системное мышление – это то, что я принес с собой, и это, прежде всего, очень пригодилось в армии.Сейчас очень много военнослужащих, которые руководят подразделениями, баталь