Индира Юнусова : « Детский рак – это ошибка развития , которую современная медицина умеет исправлять »

riadagestan.ru · Feb 15, 2026 · Collected from GDELT

Full Article

МАХАЧКАЛА, 15 февраля – РИА «Дагестан». 15 февраля – Международный день детей, больных раком. Это еще один повод открыто обсудить сложную тему детской онкологии, которая за последние десятилетия претерпела значительные изменения. В Дагестане ежегодно регистрируется более 100 новых случаев онкопатологий у детей. Что стоит за этой цифрой: реальный рост заболеваемости или качественный скачок в диагностике? На эти и другие вопросы в интервью РИА «Дагестан» ответила Индира Юнусова – ведущий детский онколог, заведующая отделением онкологии, гематологии и химиотерапии Детской республиканской клинической больницы имени Н. М. Кураева заслуженный врач Республики Дагестан и Российской Федерации. Опираясь на 30-летний ретроспективный анализ, Индира Юнусова пролила свет на структуру детского рака, объяснила его ключевые отличия от «взрослых» опухолей и рассказала, почему статистика излечения детей сегодня достигает обнадеживающих 85%. – Индира Магомедовна, расскажите, изменилась ли структура детской онкологической заболеваемости в Дагестане за последние годы. Можно ли говорить о росте числа случаев или речь идет об улучшении выявляемости? – Детская онкологическая заболеваемость – относительно редкое явление, и ее структура отличается от взрослой. Ретроспективный анализ, проводимый нами с 1987 года (за 30 лет) в республике, свидетельствует о закономерном росте опухолевых заболеваний у детей, онкологическая заболеваемость выросла с 5,6 до 12,3 на 100 тысяч детского населения. Ежегодно у нас в республике регистрируются примерно до 100-110 детей с онкопатологией. Рост детской онкологической заболеваемости часто связан не столько с реальным увеличением числа новых случаев, сколько с улучшением диагностики, более внимательным наблюдением и регистрацией. Хотя факторы окружающей среды (плохая экология, курение родителей, химические воздействия) и генетическая предрасположенность (синдромы) также играют роль, вызывая случайные мутации, приводящие к раку у детей. – Какие виды онкологических заболеваний чаще всего встречаются у детей? – Структура детских опухолей существенно различается в зависимости от региона проживания. Эти различия обусловлены генетическими факторами, влиянием окружающей среды, уровнем диагностики и инфекционным фоном заболеваемости. В Дагестане структура детских опухолей в целом соответствует общемировым и российским трендам – лидируют лейкозы, опухоли ЦНС и лимфомы. Однако существуют и локальные особенности: лейкозы, лимфомы и другие опухоли кроветворной системы составляют 45%, опухоли головного и спинного мозга – 25%, опухоли костей и суставных хрящей – 6,8%, опухоли незрелых нервных клеток – 5,9%, опухоли мягких тканей – 4,1%, опухоли почек – 3,5%, опухоли печени – 2,1%, тератогенные опухоли – 1,8%. Мальчики болеют несколько чаще – примерно 2/3 из числа зарегистрированных. – Есть ли разница в структуре детских и взрослых видов рака? – Да, есть разница и существенная. Детский рак структурно отличается от взрослого тем, что чаще поражает кроветворную и нервную системы, а также включает уникальные для детей опухоли (нейробластома, нефробластома), возникая из незрелых клеток. У взрослых преобладают солидные опухоли (доминируют аденокарциномы, рак легких, молочной железы, толстой кишки), связанные с накоплением мутаций и воздействием канцерогенных факторов окружающей среды. Ключевое различие: детский рак – «ошибка развития», связанная с нарушением роста и дифференцировки клеток в раннем возрасте. Взрослый рак – «ошибка накопления», результат многолетнего воздействия факторов риска и старения, носит приобретенный характер, а не врожденный. – Какова статистика излечения на сегодняшний день? Бытует мнение, что детский рак лечится успешнее, чем взрослый. Это так? – Да, это так. Детские опухоли лучше поддаются лечению, поскольку они более чувствительны к химиотерапии, а их клетки моложе. Статистика подтверждает, что показатели излечимости детского рака значительно выше, чем взрослого: 80-85%, в зависимости от рода опухоли и стадии заболевания. Основные причины успеха в лечении детей: биологические особенности детских опухолей, регенеративные способности детского организма. Показатель смертности детей с онкопатологией в Дагестане за последние 5 лет снизился в 1,5 раза, за 10 лет – в 2,2 раза, за 20 лет – в 4 раза. Показатель смертности за 2025 год составил 1,4 на 100 тысяч детского населения, по стране – 2,4. – В медицине есть понятие «онконастороженность». Существуют ли эффективные методы раннего скрининга для детей? Или регулярные чекапы «на всякий случай» – это излишняя нагрузка на ребенка и бюджет семьи? – Медицинское сообщество, включая ВОЗ, придерживается мнения, что массовый популяционный скрининг (обследование всех детей без симптомов) на рак неэффективен. Это связано с тем, что виды рака у детей развиваются стремительно, а специфических тестов, способных выявить их на доклинической стадии у здорового ребенка, не существует. Вместо массового скрининга упор делается на раннюю диагностику (внимательность к симптомам) и таргетированное наблюдение групп риска. Для большинства детей эффективным методом остается соблюдение графика стандартных профилактических осмотров: не менее двух раз в год – общий анализ крови и УЗИ брюшной полости. Специальные программы наблюдения показаны детям с генетической предрасположенностью: с синдромами Дауна, Ли-Фраумени, Беквита–Видемана, анемией Фанкони, наследственной феохромоцитомой и многих других (их всего 50). У этих детей онкологическая заболеваемость выше общепопуляционной. – Какую роль во всем этом играет наследственность? Стоит ли родителям, имеющим онкологию в анамнезе, проводить генетическое секвенирование ребенку? – Злокачественные опухоли не наследуются – как цвет глаз, группа крови или такие генетические заболевания, как некоторые формы гемофилии. Поэтому, если рассматривать вопрос: «Передается ли рак по наследству?» в бытовом, общеупотребительном смысле, то короткий ответ здесь – нет. Однако есть ряд генетических нарушений, своего рода «поломок», которые могут передаваться по наследству и связаны с высоким риском развития опухоли. Их объединяют под общим названием «синдромы семейного рака». К ним относятся все те генетические заболевания и синдромы, о которых я упомянула выше. Таким образом передается не сам рак по наследству, а генетические дефекты. А значит люди, чьи родственники имеют такие семейные «прецеденты», находятся в группе риска. Следовательно, им необходимо принимать специальные меры профилактики, чтобы свести риск развития опухоли к минимуму. Если вы окажетесь носителем данного хромосомного изменения, это должно стать поводом к более внимательному отношению к своему здоровью. Профилактические обследования нужно будет проходить чаще и начинать делать это намного раньше – фактически сразу после выявления генетической предрасположенности, вне зависимости от возраста. При раннем выявлении онкологического заболевания шансы на излечение максимальны. – Каков «потолок» оказания помощи в Дагестане? В каких клинических случаях стоить ехать в федеральные центры, а когда это лишь страх родителей перед региональной медициной? – За последние 10 лет у нас сократилось количество детей, выезжающих на лечение за пределы республики. Если в 2015 году выезжали 84 ребенка (на консультацию – 48, на лечение – 36), то за 2025 год выехало всего 40 детей (22 – на лечение и 18 – на консультацию). Нам доверяют, и нас это радует. Направляются дети в федеральные центры в основном по желанию и настоянию родителей, на реконструктивные и органосохраняющие операции, трансплантацию костного мозга, проведение лучевой терапии. На первом этапе все уезжают в Москву, а когда начинается терапия, они понимают, что у нас совместное ведение в рамках мультицентра и мы лечим по тем же протоколам. И так как лечение длительное, около 80% из выехавших возвращаются и продолжают терапию у нас, идет совместное ведение. В отделении работают профессионально подготовленные, аккредитованные 8 врачей (онкологи/гематологи), из них два кандидата медицинских наук, практически все имеют первую и высшую категории. То же самое можно сказать о среднем медперсонале. Дети получают самые современные протоколы химиотерапии, таргетную, иммунотерапию. – Как обстоят дела с оборудованием и лекарственным обеспечением в вашей больнице? – У нас, конечно, нет таких возможностей, как у федеральных центров, поскольку источники финансирования и объем бюджета разные. Однако наше участие в 6 мультицентровых исследованиях позволяет нам бесплатно проводить исследования детей, не выезжать им за пределы республики: цитогенетические и молекулярно-генетические, мониторинг MRD, HLA-типирование для поиска донора костного мозга, референс (гистологию) опухолевых материалов, референс визуализации (МРТ, КТ). С октября 2025 года мы принимаем участие во Всероссийском проекте НАЭРЕЗ (диагностика и лечение орфанных нарушений гемостаза (Ди ЛОНГ) по гемофилии и болезни Виллебранда (взрослые и дети), хотя эта патология не относится к онкологии. У онкологических больных часто бывают нарушения гемостаза, и мы можем обследовать их в рамках этого проекта. У нас есть возможность содействовать любому нуждающемуся ребенку получить телемедицинскую консультацию у специалистов федеральных медцентров. Лекарственное обеспечение остается относительно удовлетворительным, хотя есть определенные сложности по закупке оригинальных препаратов. Федеральный закон №44-ФЗ, регулирующий государственные закупки, имеет ряд существенных недостатков. Основными минусами являются: - бюрократизация (процедура закупок требует подготовки большого объема документации, что затягивает процесс закупки), - приоритет цены над качеством (часто побеждает поставщик, предложивший наименьшую цену, что приводит к поставке товаров низкого качества или срыву сроков), - риск выбора недобросовестных поставщиков, - частые изменения законодательства (постоянные поправки в законе требуют регулярного обучения и адаптации от специалистов, что вызывает ошибки в процессе закупок). – Государство заявляет о помощ